С 7 по 11 ноября в Приморском краевом училище культуры для преподавателей хореографических отделений детских школ искусств прошли курсы повышения квалификации. В этот раз педагоги смогли повысить свое мастерство у профессора кафедры Народного танца Московского Государственного университета Культуры и Искусств, заслуженного деятеля искусств Российской Федерации Гусева Геннадия Петровича. Вечером 7 ноября московский гость ужинал в японском ресторане "Маки", там-то и состоялся наш разговор.
Добрый вечер! Представьтесь, пожалуйста, кто Вы?
Добрый вечер. Гусев Геннадий Петрович, профессор кафедры Народного танца Московского Государственного университета Культуры и Искусств, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации. В принципе этого достаточно, но друзья хотят, чтобы я был еще и Заслуженным деятелем искусств Республики Марий-Эл, потому что я действительно проработал там не менее 20 лет.
Как давно Вы пришли в танцевальное искусство? Как все начиналось?
Это длинная история. Если в трех словах, то в хореографию попал совершенно случайно. Изначально я вообще хотел стать Райкиным. Я занимался в театральном кружке в школе и, в то время, когда телевизора еще не было, все слушали радио. А Райкин мне очень навился. Но так случилось, что поступая позднее в КультПросветУчилище, неожиданно для себя поступил на танцевальное отделение, потому что немного занимался танцами. В дальнейшем, после окончания училища поступил в институт на балетмейстерско-хореографическое отделение и потом уже работа, работа и еще раз работа...
Из какого города вы родом?
Даже не из города, а из глубинки. Родился я на Урале, в Челябинской области, Чебаркульский район. Будучи сыном железнодорожника я жил на станции Бишкиль, учился в маленькой школе. Потом родители переехали в село Кундровы. Сейчас, кстати, довольно известное село, потому что там находится дом-музей Сергея Иполлианарьевича Герасимова - одного из выдающихся режиссеров нашего времени.
А КультПросветУчилище вы в каком городе закончили?
В селе Кундровы я закончил школу-семилетку и поехал в Челябинск, где поступил в училище на танцевальное отделение. А по окончании поступил в Московский Институт культуры на академико-педагогическое отделение. В 1970 г. уехал работать в Челябинский Институт Культуры преподавателем. В 1972 г. перебрался в Поволжье работать в государственном танцевальном ансамбле Марий-Эл. С 1993 г. работаю в Московском государственном университете культуры и искусств.
Что привело Вас в Уссурийск? Надолго к нам?
В Уссурийск попал по приглашению сокурсника Германа Семеновича Донского. С ним мы обучались в Институте Культуры в те далекие годы. Он работал педагогом в уссурийском училище культуры еще до поступления в наш институт. И пригласил в ваши края, оказать некоторую учебно-методическую помощь руководителям коллективов. Я не отказался, и при поддержке Евгении Ивановны Долговой (ученицы Германа Семеновича), эта задумка осуществилась. Утром я прилетел, и мы уже провели беседу с собравшимися студентами Приморского краевого училища культуры, а с завтрашнего дня и до 11 ноября, начинаем плотно работать. Будем говорить о проблемах народно-сценической хореографии, поднимем вопрос о методике преподавания народно-сценического танца, о практических и теоретических принципах построения урока, обязательно коснемся истории этого предмета. Более того, клятвенно обещаю Евгении Ивановне поставить, как подарок училищу, один из своих номеров. Пусть не самый объемный и без большого количества участников, но без сомнения, красочный и интересный для зрителя.
С кем Вам интереснее общаться: со студентами или с преподавателями?
Студенты ведь тоже будущие преподаватели. Просто одни, находясь на студенческой скамье, уже являются ими, а некоторые нет. Они ведь, как и мы. Кто-то нашел работу школе, кто-то стал руководителем кружка... И поэтому говорить о том, с кем интереснее не совсем правильно. Эта работа ответственна во всех смыслах, и она требует конкретики в каждом отдельном случае. Если это начинающий студент, то к нему нужно предьявить больше, я бы так сказал, позитива, попытаться открыть в нем такие черты, которые позволили бы ему самому раскрыться. И если этого не сделать, то само оно может и не прийти. А тем, у кого есть определенный опыт, дать возможность продолжать свое развитие. Ведь в этом и состоит работа каждого из нас.
Вы как педагог только обучаете или все-таки бывают моменты, когда вы сами берете что-то для себя?
Учить в основном приходиться тогда, когда даешь теоретический материал по предметам "Мастество хореографа" и "Народный сценический танец". На нашей планете более 200 народов и народностей и все знать невозможно. Я всегда подчеркиваю, что нужно стремиться к большему познанию народной культуры. Чем большим количеством информации ты владеешь, тем с большим числом народностей ты можешь говорить на их языке. Бывают конечно студенты, которые меня удивляют и радуют. Когда я вижу конечный итог своей работы, то иногда я делаю для себя открытия. Мне приятно осознавать то, что студент смог себя выразить так, как я и не мог себе представить. А бывают моменты, что и наоборот. Ты от студента ждет полной отдачи, а он ее не показывает. Вовремя сдачи экзаменов бывает, что студент представляет работу, которую я ранее не видел в его исполнении, тогда я всегда говорю: "Работа исполняется впервые!" И тогда это становится открытием для всех. К сожалению, в последнее время это происходит не так часто.
На ваш взгляд, народные танцы это современно?
Есть два понятия "современно" и "современность". Явление современное, да, но насколько оно современно... Я всегда исхожу из того, что искусство это художественное отражение действительности, или отражение действительности через художественные образы. Поэтому если мы отражаем это в художественных образах и средством выразительности является народный танец - то это современно. А если это выражается средствами другого вида танца - значит это будет современно. Народный танец во все времена считался истоком, родником, питающим все виды хореографии. И если мы начинаем про это забывать - источник этот скоро иссякнет. То есть вместо того, чтобы сказать "Народный танец", "Классический танец" - мы говорим "Стилизованный танец". Если так пойдет и дальше - нам просто нечего будет стилизовать. Потому что чтобы что-то стилизовать, что-то обрабатывать, что-то из чего-то делать - надо это что-то иметь. Вот это вот "что-то" это есть народный танец. И поэтому необходимо постараться сохранить его как можно дольше, чтобы было, что посмотреть будущим поколениям зрителей. Чтобы начать любить народный танец достаточно к нему прикоснуться. Простой пример: мы часто ездили по деревням с гастролями, я часто видел как танцуют народный танец "Веревка": ребенок держался за юбку матери и вместе с ней ходил, не понимая еще что делает, но уже плел ее, эту "Веревку". Вот это и есть начало любви к танцу, когда искусство впитывается с "молоком матери". Когда мы научимся своим детям передавать искусство танца с "молоком матери", будет что сохранять и стилизовать. Надо научиться сохранять, а мы начали широко "разбрасывать", то, что является очень важным и ценным для нации. Мы порой знаем больше об Ирландском степе, который сегодня бьют все поголовно, и, почти ничего не знаем о русской чечетке, которая в свое время тоже была очень популярна. Это исконно наше, национальное. А почему мы не можем в противовес выставить нашу чечетку? В американских фильмах, в 30-40 годы прошлого века по 200-300 человек танцевали этот степ, синхронно, слаженно, смотрится потрясающе... Просто кто-то сделал шоу и вот отсюда все пошло. Но само слово "шоу" и то, как его делают, вызывает негатив... В шоу есть элементы агрессии и их очень много. У нас есть шоу-балет Аллы Духовой "Тодес" - они очень хорошо танцуют, но у них тоже очень много агрессии и это отмечают все... В ирландском шоу тоже очень много агрессии, но в искусстве хочется другого, душевности хочется. В нацистской Германии тоже было шоу - люди, много людей шли стройными рядами, с зажженными факелами, все были как один, все было красиво и впечатляюще. И это поражало. Машина! Ирландское шоу - это тот же механизм, который многократно и синхронно повторяет одни и те же действия, люди долбят этот степ синхронно, без эмоций и все вместе, понимаете? А мне хотелось бы, чтобы в искусстве были чувства. Долбить можно все что угодно, но души в этом не будет...
Скажите, а как вы относитесь к тому, что современная молодежь занимается современными танцами - брейком, хип-хопом. К тому, что ребята вышли танцевать на улицы?
Нормально отношусь. Хорошо хоть чем-то занимаются. Если и этого не будут делать - будет еще хуже. Мой внук тоже этим занимается и я рад, когда он по вечерам приходит - и крутит все эти сложные вещи, которыми я не занимался. Я, конечно, тяну его в свою сторону, но если благодаря этим танцам он разовьется хотя бы физически - я буду рад. В народном же танце больше общения, нежели силовых приемов, потому что танцы парные и в паре с мальчиком стоит чаще всего девочка. А если танец парный, то это разные поддержки и тесное общение с партнером. Общение - это выходит на первый план. Недавно был разговор на тему, что бытовой бальный танец загубили. Загубили, когда создали Федерацию спортивного бального танца России и зачеркнули бытовой танец России. Разве это не преступление? Ведь Юноша должен пригласить Девушку на танец. Это Культура! Ведь на Кавказе это осталось. Почему же тогда у нас оно ушло? Куда все потерялось? Мы танцевали и вальс, и танго, и фокстрот, вальс Бостон... Пара была, пара! А что сегодня... Отсутствие пары... Клинское и понеслось... А раньше вот шутка была: "Танцуют все!", - танцевали все, и вовсе это была не шутка... Да, возможно наши танцы не совсем интересны современной молодежи, но можно же создать некие новые формы, интересные... Та же Ламбада - это ведь тоже танец, пусть и в другом стиле, но танец! Я считаю что танец - это хорошо, а грубость и агрессия это уже хуже. В вашем городе ко мне хорошо отнеслись, меня сюда пригласили - и мы будем работать с руководителями, будем вкалывать. Хореография - это норма. И в ней можно бесконечно осваивать и осваивать, открывать для себя что-то новое и интересное...
__________________
Беседовала: VIK-FM | Фотографии: FoXXX | Фотоотчет
